Лирический водитель «Цифровой Машины»

Лирический водитель «Цифровой Машины» Лирический водитель «Цифровой Машины» 04/12/02 (interview)

Я убежден, что мы определенно достойны того, чтобы наслаждаться музыкой. Именно наслаждаться, находя в ней что-то по особенному нежное, притягательное, пронзительное, а когда-то – шокирующее, космическое… Но, я думаю, вы согласитесь, что тот музыкальный продукт, который нам перманентно впихивают, редко обладает потенциалом дарить удовольствие. В связи с этим, всегда особенно радует тот момент, когда из кузницы талантов выходят настоящие мастера. Прекрасным примером в этом отношении является образованная в Ярославле год назад электронная группа “DigitalMachine”. Смысл подобного любопытного названия таков: во-первых, это исключительный респект кумирам - группе “Depeche Mode”(в сокращенной записи “DM”), а во-вторых, любовь фронтмена группы к некогда популярной команде ”Digital Mama”. Кстати, именно он, лидер и концептуальный основатель “DigitalMachine” Руслан Тарковский, и стал моим сегодняшним собеседником. Думающий,

размышляющий, не боящийся взламывать всякие стереотипы и клише - короче, личность своего рода уникальная.
***

-- Руслан, попытайся кратко обрисовать путь от самого первого твоего музыкального дебюта до настоящего момента.

RT: Первая веха, которую я помню, - это дуэт с моим - одноклассником. Называлась группа ”Composition of Sound”. Совершенно дебильный проект. Играть мы не умели, а песни петь хотелось. Но, представь себе, у нас были даже хиты. Потом уже после школы я влился в одну гитарную группку(она называлась “Index”), сначала, вроде как, просто так, но месяца через три стало ясно, что я есть тот единственный монопольный автор всех песен. А потом мне пришлось еще и запеть. ”Index” достаточно долго существовал, мы реально зажигали, особенно на всяких студенческих мероприятиях, в общем, имели какой-то успех. Но в итоге нам пришлось распасться, потому что все вдруг стали разъезжаться по заграницам - жить. В результате, я как-то быстро остался один. Но ненадолго. Судьба свела меня с Brain’ом - это тот человек, с которым я создал свой первый настоящий электронный проект ретро-музыки, названный “Substation”. Эта музыка не была ориентирована на широкие массы, но, несмотря на это, мы выпустили несколько пластинок и даже сумели успешно продать творения ”Substation” за границу. Пластинки, кстати, до сих пор «широко помнят в узких кругах». Но спустя какое-то время мне пришлось уехать, потом переехать ещё раз, и, собственно, последнее время у меня был некий творческий застой. И вот, после длительных раздумий, год назад появилась ”DigitalMachine”. Это вот и есть настоящее.
***

-- Ты не наблюдал такую тенденцию: огромное количество молодых музыкантов создают группы, рубятся, рубятся и не могут снискать популярности. Причина твоего успеха в везении, в исключительном качестве продукта или на примете есть серьезные дядьки с толстыми кошельками?

RT: Ну, во-первых, это, конечно, качество, потому что так долго и тщательно над звуком сейчас мало кто работает. Тем более, что стиль, в котором мы работаем, диктует такой подход. Была проведена реально тяжелая работа, мы решились заявить о себе, и, на мой взгляд, аналогов нам сегодня нет. Поэтому, в первую очередь, качество. Ну а если сюда добавить еще немного везения да толстый кошелек, тогда бесспорно вся страна уже знала бы о том, что мы есть и, мало того, была бы твердо убеждена в том, что мы лучше всех.
***

-- Ты относишься к той категории людей, которые могут встать к клавишам, начать петь из тщеславных побуждений?

RT: Странная формулировка... Безусловно, я человек тщеславный, но если бы мною двигало только это, я мог бы встать за клавиши с автоаккомпанементом и петь известные песни: минимум аранжировок, но тщеславие удовлетворено. Это не мой вариант.
***

-- А материальная выгода?

RT: Трудно представить, что, если я спою какую-то обычную песню, кто-то даст мне денег. А если даже было бы так, я уверен, нашлись бы люди, которые могут лучше меня сыграть, спеть. Поэтому здесь бы мне тоже ничего не светило.
***

-- То есть электронная музыка нерентабельна?

RT: Нет, почему же... Она рентабельна, главный вопрос здесь в том, чтобы сформировать вкусы публики. Вот раньше все кричали, что рок мертв и всё такое, но сейчас ведь он, вот этот пахнущий трупик, просто заполонил сцену, потому что публике привили вкус. Поэтому, если будет какая-то поддержка, тогда все будут знать: единственное, что можно слушать в этой стране - это качественную электронную музыку.
***

-- Расскажи о том, чего вы уже успели добиться.

RT: Во-первых, мы уже записали альбом. Год напряженной студийной работы всегда отнимает много времени, сил и денег. Во-вторых, у нас будут три сингла, которые будут предварять альбом. Плюс ко всему, одна из наших песен попала на один очень пафосный сборник, на котором, я уверен, кроме ”DigitalMachine” вряд ли будут ещё какие-нибудь молодые группы - все, в основном, очень знаменитые, поэтому я и называю его пафосным. Кроме того, у нас есть кое–какие подвижки в ремикшерстве. Ремиксы мы делаем иногда, чтобы не застаиваться или, скажем так, чтобы раскрутиться с другого бока. Здесь первое приятное достижение-это ремикс на группу “Mad M”(это артисты Calyx Records - крупной немецкой рекорд-компании), с удовольствием принявшую наши услуги. Вторая веха - это успешная работа с группой “Interzona” - русскими музыкантами, живущими в Нью-Йорке. Уже намечаются релизы всего вышеназванного, ну и, безусловно, PR-кампания по поводу выхода нашего альбома.
***

-- Руслан, коль скоро всё так успешно, не пришло ли время штурмовать столицу, оседлать хит-парады?

RT: Ну, во-первых, то, что нас частично признали в Германии, есть какие-то позитивные отзывы из Америки - это всё хорошо. Но на самом деле не важно, где ты живешь. Я много где жил, поэтому уверен в этом. Хороший плотник может жить в Тутаеве, а может - в Берлине, и всегда он будет хорошим плотником. Поэтому проблем по поводу принципиальности нет. А штурмовать столицу, хит-парады и иже с ними… Здесь стоит лишь приложить усилия к нашей раскрутке, потому что за музыку мы не боимся, она конкурентоспособна. И не то что на уровне столичных хит-парадов, а гораздо выше.
***

-- Как ты представляешь себе свою аудиторию?

RT: Это очень сложный вопрос… На мой взгляд, это мыслящие люди, поскольку помимо необычной, иногда странной звуковой картины, ещё и в текстах идет своеобразная нагрузка - не то, чтобы сильная, но очень часто туманная, да и образы используются достаточно непривычные. Сейчас ведь никто в своих песнях не затрагивает проблемы, которые выходят за круг тех, что считаются модными. Ну и, мало того, смотреть на наши выступления, находясь под влиянием сложившихся стереотипов, не всегда нормально. У нас нет гитар, мы не скачем по сцене… Вот, скорее, в восприятии всей этой совокупности и выявляется аудитория, которая видит что-то особенное.
***

-- Руслан, ты как человек, долгое время работающий на радио, какой смысл вкладываешь в понятие хит?

RT: Хит может быть нескольких видов. Бывает хит, который вдруг стали крутить везде, но специалисты и сами авторы знают, что он будет уходить постепенно, и когда он уйдет, любая попытка поставить этот хит будет воспринята неадекватно. Такие песни могут быть хорошими, но они недолговечны потому, что слишком похожи. Есть хиты другого плана. Они более глубокие, они откладываются этаким пластом в подсознании, и даже когда такой хит исчезает из радиоэфира, ты, услышав его через десять лет, вспоминаешь что-то особенное. То есть, говоря в общем, хит - это хорошая песня, на которую повлияли какие-то обстоятельства.
***

-- Но хит сейчас - это коммерческий скомпилированный продукт. Насколько реально иметь успех, не сбиваясь со своей особой творческой, лирической линии, не подстраиваясь под всяческие форматы?

RT: Очень скользкий вопрос… Если у тебя есть своя аудитория, своя целевая группа - не надо прогибаться ни под кого и ни подо что. Тут есть очень определенная степень градации: есть прогиб, когда человек работал, работал, а песни никуда не берут, и он начинает всё переделывать, чтобы попасть в конкретные стилистические рамки. И есть эксперимент, когда, к примеру, тяжелые музыканты запишутся вдруг с симфоническим оркестром или в электронной обработке. Это тоже коммерческий шаг, но он по крайней мере смелый.
***

-- Для тебя самого важно попасть со своей музыкой в радиоплэй?

RT: Очень важно, потому что радио расширяет слушательский диапазон. Безусловно, отношение к какой-либо песне, звучащей по радио, у всех разное, но всегда всё равно есть достаточно многочисленная аудитория, которая эту песню любит, и всякий раз с восторгом воспринимает ее появление в эфире. Помимо радиоплэй хотелось бы, чтобы у нас был ещё и клип: массированная атака - это то, что нужно.
***

-- Каков внутренний лирический смысл твоих песен?

RT: Трудно ответить… Это не совсем то, что вот, к примеру, поют сейчас: ”ты беременна, но это временно”. Знаешь, даже если бы мы пели что-то подобное, мы бы спели о каких-то внутренних переживаниях, об обрывках мыслей, которые посещают девушку, когда она беременна и не знает, как об этом сказать своей маме. Если говорить более серьёзно, то весь смысл в глубоких переживаниях человека, который, несмотря на то, что окружен людьми, всегда одинок. У тебя может быть очень много друзей, знакомых, но всегда в твоей жизни есть момент, когда ты чувствуешь, что ты один и всё против тебя: город против тебя, система против тебя… И речь в песнях даже идет не столько о протесте против этого, сколько просто искреннее сопереживание.
***

-- Кстати, о протесте. Популярное ныне изречение гласит: когда прогрессивная музыка перестает быть протестом, она перестает быть прогрессивной музыкой. Что ты думаешь по этому поводу?

RT: Там речь шла скорее всего о рок-музыке, которая изначально была музыкой протеста, и без него она становится сладкой и противной, но в то же время часто становится мэйнстримом. У нас другая ситуация: те инструменты, звуки, которые мы используем - это и есть протест, хотя, по большому счету, мы не хотим протестовать. Но мы идем наперекор системе: звучим не как все, выглядим иначе. Конечно, если завтра все те звезды, которые есть сейчас, начнут играть такую музыку, как мы, то всё… трындец!
***

-- Руслан, в атмосфере активной публичности как обстоит у тебя дело с пресловутой звёздной болезнью?

RT: Да, собственно, никак. У меня её просто нет. Или она затихла когда-то давно. Просто я переболел уже ей. Самое ведь страшное в звёздной болезни – это её начало. Когда я учился на первом курсе и работал на радио – да, меня узнавали, ко мне прислушивались, хотя сомневаюсь, представлял ли я собой что-то особенное. Тогда, я думаю, была звездная болезнь, потому что башню снесло конкретно. Но стоит один раз упасть и удариться побольнее, и тогда всё обретает реальные рамки.
***

-- И ярлыки секс - символа тебе не привешивают?

RT: Ну, не знаю… У нас как-то не особенно развита культура привешивать такого рода ярлыки. Вот, скажем, в США какой-нибудь министр может иметь бесформенное тело, но считаться секс-символом лишь потому, что он очень известный. У нас такого нет. Я конечно по формам отличаюсь от такого министра, но я не видел людей, которые бегали бы за мной с липкими бумажками с надписью “секс-символ”, чтобы приклеить их мне на спину. Хотя, должен признаться, что иногда с этой стороны некоторое давление я всё же ощущаю.
***

-- О социальном. Группа “Tool” на вкладке своего альбома написала: “Если вы считаете, что наркотики не помогают творчеству, выбросите все ваши пластинки на фиг!”. Твоя позиция?

RT: Правду рубить? Ну, когда я играл в гитарной группе, мы использовали какие-то лёгкие стимуляторы, но сейчас я легко без этого обхожусь. Меня вставляет сам процесс, и это нормально. Как кто-то из известных сказал: «это “кайф в себе”». Многим ведь музыкантам, которые что-то употребляют, это помогает не столько творить, сколько даёт краткий момент осознания, что ты в полном дерьме, который часто заставляет мозг человека работать, открывать неизведанные ресурсы, получать хорошие песни. Потому что, когда ты находишься под действием какого-то препарата – хрен ты что напишешь. Мне нужны живые эмоции, переживания – это и есть толчок. А быть рабом какого–то вещества – удел слабых.
***

-- Какие ещё проблемы социума тебя тревожат?

RT: Больше всего меня тревожит то, что, в последнее время особенно, появилось очень много агрессии. Она просто витает в воздухе: каждая конкретная группа людей черпает из неё что-то своё, подсасывает отрицательную энергетику, проявляет ненависть к другим по какому-то конкретному признаку, хотя непонятно зачем. Было бы грамотней, если бы вышли все противники чего-либо стенка на стенку в специально отведенном месте, поорались, подрались, разошлись. Это лучше, по крайней мере, чем какие-то ублюдочные нападки.
***

-- То есть, всяческая агрессия тебе чужда… Ты не разделяешь, к примеру, гомофобские настроения?

RT: Ну, почему... Бывает... Я же не какое-то непонятное существо, сидящее в вакууме. И, естественно, проявление подобных эмоций иногда мне не чуждо.
***

-- Ты мог бы выступить в каком-нибудь камерном зале без стоячего партера? В Кремле, например...

RT: Ну, если кто-то собирается предложить такой эксперимент - легко! Мы смогли бы это сделать, надо лишь внести коррекцию: в камерной обстановке мы не стали бы играть привычные версии песен, а сыграли бы акустический концерт. Мне даже кажется, что когда аккомпанирует живое фортепиано, песни доходят до аудитории эффективнее.
***

-- Руслан, я знаю, что ты достаточно давно женат. Скажи, твою супругу не напрягает твоя деятельность?

RT: Напрягает, конечно. Частный пример: год мы работали над альбомом, всего было написано около 20-ти песен, в альбом вошла половина из них. Но именно в процессе записи, когда отслушиваются сотни вариантов того, как может звучать та или иная песня, какая должна быть аранжировка - всё это, помимо студии, всегда слушается дома, и ей приходится это слушать. Вот это, наверно, напрягает её больше всего. Но когда-нибудь она получит медаль!
***

-- А тебя не тяготит семейная жизнь?

RT: Да, в общем, пока нет. Если бы мы активно гастролировали и были бы подвержены всяким ненормативным, девиантным вещам, то тогда, может быть, и было бы такое ощущение. Но мы сейчас писали альбом, а это, сам понимаешь, нечто очень личное, интимное, поэтому семейная жизнь в этом случае - это та маленькая территория, где можно спрятаться от внешнего мира.
***

-- А что в твоем понимании значит любовь?

RT: Любовь – это, на мой взгляд, готовность жертвовать собой ради другого человека. Главное, что даже если ты понимаешь, что жертвовать собой – это полная херь, ты всё равно это делаешь. Любовь – это, в любом случае, прогиб под другого человека. И не важно, кто доминирует – он или она – прогиб будет по любому.
***

-- Руслан, какую музыку ты предпочитаешь слушать в безрадостные моменты жизни?

RT: Я всегда слушаю “Depeche Mode”, и поскольку у них громадный репертуар, я нахожу в нём всегда что-то для любого состояния: хорошо мне, плохо, средне… Но есть один эталон – гимн вселенской грусти - альбом “Black Celebration” - “Чёрное Празднество”. Если тебе плохо – это идеал.
***

-- Что бы ты хотел в заключении пожелать начинающим талантам, создающим свои группы? Как сделать так, чтобы всё получилось?

RT: Во-первых, у меня есть стандартное пожелание: если ты хочешь этим заниматься – занимайся. Никого не слушай, не поддавайся влиянию, делай. И есть нестандартное, личное. Если ты не работаешь на радио – послушай его. И если ты чувствуешь, что твоя музыка на уровне, если она не проигрывает по тем или иным аспектам – значит всё хорошо. Если нет – надо ещё думать, работать, творить. Лично мне это очень помогает и на данный момент не стыдно за то, что я делаю.
***

Так что, существуют они всё-таки – герои нашего времени! И самое главное – рядом. Лишь стоит только не пропустить момент, дабы вовремя их рассмотреть, оценить и полюбить.

Алексей Невский
АиФ, №49, декабрь 2002

[ Digital Machine ] [ band ] [ discography ] [ tourdates ] [ images ] [ forum ] [ archive ] [ downloads ] [ contacts ]

© AFFECT 2001